11 июня 2025 г. в день памяти нашего небесного покровителя святителя Луки (Войно-Ясенецкого) братья и сестры были участниками Литературной гостиной. Мысль о проведении такой встречи зародилась у нас года три назад. Мы всегда о ней помнили, готовились, решили, что тема гостиной будет посвящена произведениям Антона Павловича Чехова. “Студент”, “Нищий”, “Вишневый сад” – творения писателя были прочитаны заблаговременно. И наконец в день храмого престольного праздника событие состоялось.
Было выбрано произведение “Святой ночью”. Главный герой совершает путешествие по реке Голтва в канун Пасхи чтобы посетить местную церковь и насладиться ночными Пасхальными празднествами. По дороге он беседует с монахом-паромщиком по имени Иероним, человеком лет тридцати человеком, который был глубоко потрясен недавней смертью своего лучшего друга и наставника, иеродьякона Николая. Последний был мастером акафиста. Небольшое произведение батюшка разделил на семь частей:
- Паром. Главный герой ждет паром, который долго не приходит. Он уже начал терять терпение и волноваться.
- Праздно скучающий монах. Наконец паром тронулся. Паромщика зовут монах Иероним. “Радуется и небо, и земля, и преисподняя. Празднует вся тварь. Только скажите мне, господин хороший, отчего это даже и при великой радости человек не может скорбей своих забыть?” – слабым голосом говорил Иероним. Барину показалось, что этот неожиданный вопрос вызывал его на один из тех «продлинновенных», душеспасительных разговоров, которые так любят праздные и скучающие монахи.
- Иеродиакон Николай. “Но отчего же душа скорбит и не хочет слушать разума? Отчего горько плакать хочется?” . . В Великую субботу, самую обедню, во время паремий, умер иеродьякон Николай, друг монаха Иеронима. У него был дар акафисты писать: «Надо, чтоб в каждой строчечке была мягкость, ласковость и нежность, чтоб ни одного слова не было грубого, жесткого или несоответствующего. Так надо писать, чтоб молящийся сердцем радовался и плакал, а умом содрогался и в трепет приходил. В богородичном акафисте есть слова: «Радуйся, высото, неудобовосходимая человеческими помыслы; радуйся, глубино, неудобозримая и ангельскима очима!» В другом месте того же акафиста сказано: «Радуйся, древо светлоплодовитое, от него же питаются вернии; радуйся, древо благосеннолиственное, им же покрываются мнози!»
- Друзья. Барин, который сначала нехотя слушал монаха, проявил интерес, хотя Иероним уже молчал: “Николай печатал свои акафисты?”. Он все больше задавал вопросов, а Иероним вспоминал: ”Мы вроде как бы друзья с ним были. Куда он, туда и я. Меня нет, он тоскует. И любил он меня больше всех, а всё за то, что я от его акафистов плакал. Вспоминать трогательно! Теперь я всё равно как сирота или вдовица.. Николай говорил завсегда тихо, ласково, а ежели заметит, что кто спит или молится, то пройдет мимо, как мушка или комарик. Лицо у него было нежное, жалостное…”
- Послушник Иероним. В разговоре выясняется, что Иероним сегодня не сможет быть в церкви, так как смены его нет.
- Светлая заутреня. Когда приехали на место, барин попрощался с Иеронимом и пошел в церковь. Везде суета: “Какая беспокойная ночь! Как хорошо!” Но барин замечает, что на всех было живое выражение торжества, но ни один человек не вслушивался и не вникал в то, что пелось, и ни у кого не «захватывало духа». Отчего не сменят Иеронима? Его можно было ясно представить, смиренно стоящего где-нибудь у стены, согнувшегося и жадно ловящего красоту святой фразы. Всё, что теперь проскальзывало мимо слуха стоявших около меня людей, он жадно пил бы своей чуткой душой, упился бы до восторгов, до захватывания духа, и не было бы во всём храме человека счастливее его
- Утро после обеда. Служба закончилась. Нужно было ехать домой. От воды веяло холодом и суровостью. На пароме стояла чья-то бричка и десятка два мужчин и женщин. — Христос воскрес! Больше никого нет? — спросил тихий голос . Это был Иероним. “Вас еще не сменили?”
— Меня-с? — переспросил монах, поворачивая свое озябшее, покрытое росой лицо и улыбаясь. — Теперь уж некому сменять до самого утра. Все к отцу архимандриту сейчас разговляться пойдут-с.
Иероним остался исполнять послушение. Мыслями он был со своим усопшим другом.
Рассказ закончился. А мы не хотели расходиться. Тихо разговаривая, вышли во двор, сделали фотографию под черемуховым деревом, что цветет у ворот. Осмысливая произведение, мы вместе с Иернонимом хотели насладиться церковными песнопениями, в которых иеродиакон Николай научил его видеть святую красоту. И задавались вопросом: “Отчего не сменили Иеронима?”
Сестра милосердия Писклова Наталья
Ссылка на рассказ А.П.Чехова “Святой ночью” https://ilibrary.ru/text/1363/p.1/index.html
