Когда иссякает источник милосердия…

В журнале «Нескучный сад» была опубликована статья под названием «Чай в отделении» о работе медсестры с тяжелобольными, об усталости и ощущении бесполезности своего дела. Автор, Ольга Кремлева, размышляет над вопросом «Где граница милосердия?». Священник Андрей Постернак излагает свое видение проблемы. Вот отрывок из этой публикации.

В 2003-м году на страницах «Нескучного сада» (№ 6, 2003) мне встретился вопрос: «Где граница милосердия?». Это было письмо сестры, которая работала, работала, а потом сказала по-честному, что она думает: «А если я уже покормила сто голодных, одела двести раздетых, напоила жаждущих? Теперь я хочу посмотреть свой сериал. Я заглянула в свое сердце и обнаружила, что источник милосердия в нем иссяк. Кто-то рассказывает о своих трудах. Сколько они подвизаются в деле милосердия? Год, два, пять? Чье сердце еще не иссякло?» Очень страшно – не за этого человека, хотя в его словах редакции и «читается ощущение жизненного краха», — а за себя, за то, что ведь можно и не заметить оскудение источника в своем сердце, и даже его отсутствие. Вспоминается притча о мудрых и неразумных девах (Мф. 5, 1-12). И те, и другие несли труды наравне – шли и несли светильники навстречу жениху. Но у одних в сосудах был елей, а у других нет, и они не смогли зажечь огонь. Какие чувства испытывали неразумные девы, держа в руках бесполезные светильники? Что ощущает человек, неся годы трудов, и вдруг обнаружив, что они пусты и бесполезны, потому что нет у него елея из источника божественной Благодати? Слава милосердому Богу, если Он откроет это раньше конца пути, так что человек еще успеет позаботиться о нужном. Но ведь можно так работать и работать, а на Страшном суде на слова Спасителя «приидите … наследуйте Царство … ибо алкал Я, и вы дали Мне есть …» (Мф. 25, 34-35) ответить: «Да, Господи, я это сделал. А теперь я хочу посмотреть свой сериал. Имею право?». Ведь очень легко забыть про то, что без Божественного елея толку от светильника добрых дел не больше, чем от пустой консервной банки. Поэтому, пожалуйста, будем помнить о том, что самое главное – всегда проверять себя. «…Если от сердца делать что-то для Христа, то это не утомительно и не больно, ибо боль за Христа есть духовный пир,» – пишет старец Паисий Святогорец (Слова. – М: 2001, т.2, с.98). Следовательно, если мы несем труды на благо ближних, но в нашем сердце нет радости, а какая-то тревога, тяжесть, — это значит, что мы делаем что-то не так. Это происходит, «когда кто-то отдается внешней деятельности, не достигнув еще очищенного внутреннего духовного состояния». Но «если мы займемся самоисправлением и, полагаясь преимущественно на божественную помощь, обратимся более ко внутренней деятельности, чем ко внешней, то мы поможем другим больше и результативнее.» (там же, с. 75). Мне кажется, люди часто забывают о том, что Бог может сделать для наших ближних все гораздо лучше, чем мы сами, в то время как о. Паисий говорит: «человек должен действовать по-человечески до какого-то предела, а потом оставлять все на Бога. …видя, что по-человечески помочь положению нельзя, я воздеваю руки горе, возжигаю пару свечек, возлагаю затруднение на Бога, и оно тут же разрешается.» (там же, с. 295).
Ольга Кремлева

Я работал в травматологическом отделении одной из Московских больниц 1 раз в неделю по 12 часов в течение 7 лет. До сих пор вспоминаю об этом времени с радостью. Но, конечно, эта работа не была самодостаточной. Параллельно я учился на истфаке МГУ и свое будущее связывал не с медициной. Я тут же впал бы в уныние, если бы понял, что кроме больницы в моей жизни ничего нет. Я думаю, в моей работе санитаром, учитывая юношеский возраст, было много романтического, желание подвига. Гораздо позже понимаешь, что настоящий подвиг не в том, чтобы совершать великие дела, а именно в повседневной, будничной работе.
С возрастом любой человек испытывает определенный кризис. И в любой работе, если она связана с повторяемостью действий, размеренностью, может наступить усталость, уныние. Таково свойство человеческой природы — она не может жить подвигом. Размеренный образ жизни — замена счастья: «Привычка свыше нам дана, замена счастию она». Настоящая жизнь подменяется обрядом, привычкой, когда человек перестает духовно совершенствоваться. Важно увидеть этот момент в своей жизни и не застыть в таком состоянии. Должен быть план организации собственной жизни. Необходимо постоянным усилием преодолевать внутреннюю инерцию. Жить, как живется, — легко. Христианская жизнь — другая, она не в том, чтобы плыть по течению, а в том, чтобы идти навстречу к Богу. Без такого устроения любая работа когда-нибудь покажется бессмысленной. Наша внешняя жизнь, ее перемены, события — отражение внутренней работы души, внутренней жизни.
На одном месте человеку работать очень трудно. На Западе существует представление (сложившееся на основании изученного и проанализированного опыта), что более 5 лет на одном месте человек продуктивно работать не может. Необходима смена окружения, сферы деятельности, и, что очень важно, — профессиональный рост. Когда я сам работал в больнице, то прекрасно понимал, что это не будет продолжаться вечно, надо будет выбирать: либо медицина, либо другой путь. Если сестра, проработавшая, скажем, 5 лет на одном месте, чувствует неудовлетворенность, это может быть хорошим признаком того, что человек не спит, идет нормальный внутренний рост и нужно понять, что дальше? В то время, когда я работал в больнице, сестры из отделений хотели перейти в реанимацию, потому что там работать сложнее, необходимо больше знаний, ответственности, профессиональных навыков. Можно поменять отделение, ведь в каждом — свои особенности. В работе сестры милосердия очень важен профессионализм, творческое видение своей работы и творческое отношение к ней. Известно, что на Западе диплом сестры по уходу — это диплом о высшем образовании.
Православным людям очень важно научиться трудиться. Мы часто красиво рассуждаем о вере, судьбах России, а нам надо научиться жить. Православных нередко упрекают в необязательности, безответственности, даже непорядочности. Поэтому, если мы просто научимся относиться к людям по-доброму и ответственно — это будет уже очень много.
Если сестра работает долго, ее деятельность может перейти в сферу духовную, это также закономерное внутреннее развитие: она может стать требной сестрой, нести диаконическое служение.
Постоянное духовное истощение, отсутствие радости, удовлетворения от своего труда может быть признаком того, что эта работа человеку не подходит, — что я бы и сказал об авторе статьи. При таких настроениях, если это не простая ситуативная усталость, сестра не сможет работать. Бывает, что работа начинает приедаться, но самого служения это совсем не обессмысливает. Когда становится очень тяжело, необходимо разобраться, в чем причина, и либо уйти, либо преодолеть кризис.
Как узнать, на что мы способны? Что думать девушке, в 15-18 лет поступающей в училище сестер милосердия и совершенно искренне мечтающей служить больным, о себе и своей жизни через 3-5 лет, когда окажется, что она не похожа на св. Елизавету Феодоровну, св. Иулианию Лазаревскую? В этом проявляется компромиссность нашего времени. Каждый работает, как может, и предъявляемые требования не должны быть жесткими. И получается, что служение ближним — не на первом месте. Таково свойство современного человека — неготовность полностью посвятить себя Богу. Это правда о нас самих и хорошо, если она послужит к нашему смирению.
В любом случае, уйдет сестра, или останется, опыт служения больным сам по себе бесценен, и может помочь в будущем лучше понять себя. Помогать людям можно не только в больнице, главное, чтобы само желание служить ближним сохранялось.
Священник Андрей Постернак